Центр по изучению глобализации, находящийся в Монреале, запустил вебсайт, который публикует углублённый анализ экономических и стратегических вопросов, направленный на оппозицию мнений, предлагаемых мейнстрим-СМИ.

«Глобальный экономический кризис» является сборников таких статей, написанных постоянными авторами вебсайта этого Центра, такими как Джеймс Петрас, Питер Дейл Скотт и Майкл Чоссудовский, которые разбирают текущий экономический кризис.

Также они обращаются к сопутствующему мировому процессу милитаризации – «войны без границ», концепции «затяжной войны» Пентагона, которая тесно связана с реструктуризацией неолибералами глобальной экономики, что привело к экономическому кризису.

Хотя мейнстрим-экономика представлена в качестве нейтральной дисциплины, очищенной от классов и политических элементов, являющихся мифологией саморегулирующегося рынка, писатели выявляют невидимую руку капиталистического класса, укрытого за завесой рынка и конкуренции.

Они утверждают, что мировой финансовый кризис начался не с кризиса 2008 года. Он был глубоко вплетён в крупные изменения глобальной экономики и финансовой системы, осуществлявшихся с 1980 года.

Это стало результатом процесса дерегулирования финансовых и макроэкономических реформ под председательством Всемирного банка, МВФ и ВТО.

Экспансия мирового капитализма (глобализация) зависит от глобальной экономики дешёвой рабочей силы.

Развитие промышленных колоний в странах третьего мира привело к переводу в эти страны целых индустрий, что привело к увольнениям и прямому закрытию широкого спектра производительных отраслей в развитых странах.

При отсутствии весомого регулирования со стороны государства, этот нескончаемый процесс минимизации расходов на рабочую силу привёл к драматическому сокращению потребительского потенциала общества.

Люди стали беднее не в результате нехватки производственных ресурсов, а вследствие закрытия производственной деятельности, что привело к краху совокупного потребительского спроса.

Массовое обнищание и общемировое падение уровня жизни стало результатом такой экономики дешёвой рабочей силы.

Эксплуатация огромного потенциала рабочей силы Китая, Индии и других стран, вкупе с ограблением и релокацией миллиардов из бывшей коммунистической России и «нео-либерализованной» Южной Америки заполнило казну старых финансовых институций.

Огромные финансовые прибыли были направлены в финансовый рынок, рынок жилья и страхования, дав капиталу большую социальную и политическую мощь. Это сократило влияние трудовых организаций, ограничив их переговорное влияние (здесь – торги профсоюзов с работодателями; прим. mixednews) и умножив прибыль (капиталистов).

Государство как таковое стало их инструментом, коль скоро государственные предприятия, земли, ресурсы и банки были приватизированы.

Этот спекулятивный натиск, попытки выцарапать богатства через финансовые манипуляции и являются той силой, что стоит за кризисом.

Прямой грабеж, обложение таксой и контрабанда капитала производят новый обширный источник финансовой прибыли и ликвидности.

Неспособность капиталистической системы реинвестировать капитал в продуктивное русло ведёт к большому росту спекулятивного капитала в самых различных формах.

Это и завышенные цены в сфере недвижимости, в сырьевых товарах, хедж-фондах, ценных бумагах, слияния и поглощения. Прибыль накапливается через завышение цен на рынке недвижимости, основанных на расширении экспансии кредитов с высокой долей заёмных средств, и откровенно мошеннических «финансовых инструментах».

Спекуляции недвижимостью были расширены на рабочий класс, поскольку зарплаты и кредиты предоставили шанс лёгких займов, дабы присоединиться к основанным на необратимости роста стоимости домов спекуляциям.

Работа компенсировалась дешёвым импортом ширпотреба, произведённым низкооплачиваемой рабочей силой развивающихся в промышленном плане стран, и доступу к лёгким кредитам.  Удвоение доходов также смягчало эффект (относительного) сокращения заработной платы.

Перенакопление уходит своими корнями в самые основы капиталистических отношений: противоречия между частной собственностью и общественным производством.

Редактор Михаил Чоссудовский сказал, что сентябрьско-октябрьский финансовый кризис 2008 года не имеет ничего общего с силами свободного рынка.

Это было не следствием циклического спада экономической активности, а результатом сложного процесса финансовых манипуляций, которые включали в себя спекулятивную торговлю деривативами.

Эти спекулятивные операции до подходящего момента гнали рынки вверх, а потом вынудили опуститься.

Те, кто имеют доступ к «привилегированной» информации – политики, силовые структуры и военные имеют превосходство в проведении этих спекулятивных сделок с высокой долей заёмных средств. В свою очередь частные и оффшорные банки делают возможным перемещение прибыли из одного места в другое.

Финансовые рынки вызвали крах некоторых компаний через короткие продажи и другие спекулятивные операции. Затем они были обналичены при помощи покупки выгодных операций обанкротившихся предприятий.

Вызвав финансовый кризис, они получили сказочные барыши через спасательные пакеты, предоставленные для спасения банков администрацией Буша и Обамы. Это способствовало дальнейшему укреплению их контроля над реальной экономикой, поскольку они скупали реальные экономические активы; при крахе некогда прибыльных компаний они отхватили свой кусок.

Спасательные меры администраций Буша\Обамы способствовали дальнейшей дестабилизации путём передачи больших сумм денег за счёт налогоплательщиков в руки частных финансистов, что послужило спирализации госдолга и беспрецедентной централизации банковской власти.

Государственные активы и всё, находящееся под государственной юрисдикцией отдали на приобретение в частную собственность, тем паче, что финансовый истеблишмент призывает к реструктуризации и приватизации государственных активов.

Мы имеем дело с беспрецедентным по историческим масштабом процессом присвоения.

Невозможно рассмотреть все вопросы, поднятые в этой заставляющей задуматься книге. Кроме того, в разделе о финансовом кризисе есть подробный раздел о глобальной бедности, войне, национальной безопасности, мировом правительстве, глобальной валютной системе и закулисной банковской системе.

Все кто любит правдоруба Марка Фабера, будет рады узнать о том, что автор «Gloom, Boom and Doom» дал 40-минутное интервью McAlvany Financial Group, в котором были затронуты все обычные аспекты: золото, серебро, драгоценные и промышленные металлы, «бум с изъяном», будущее финансовых пирамид и рынок капитала в целом, и многое другое.

Основные выдержки из речи Фабера:

«Я думаю мы все обречены. Я думаю что то, что произойдёт, произойдёт потому, что мы находимся в середине некоего «бума с изъяном», который сам по себе нежизнеспособен, что в конечном итоге экономика будет только ухудшаться, что денег будет печататься всё больше, и из-за этого будет инфляция, слабая экономика, крайняя форма стагфляции, и в конечном итоге, исходя из такой ситуации страны начнут воевать, и тогда всё, деривативы, рынок, всё обрушится, и как в случае с компьютером, который ушёл в BSOD, вам придётся всё перезапустить заново».

Для инвесторов вопросом является следующее: как мне пройти через весь этот бардак, который вот-вот произойдёт? И как я думаю, если поглядеть на различные классы активов – недвижимость, акции, облигации, денежные средства, драгоценные металлы, я думаю, что нужна диверсификация. Я думаю что недвижимость в США упадёт ещё на 10 процентов, или около того, а может даже на 15, но я всегда говорю людям, что если вы можете приобрести кусок земли, или дом, почему вас должно волновать, что его стоимость упадёт ещё на 10 процентов? Если бы всё, что я приобрёл в моей жизни, потеряло в стоимости всего 10-15 процентов, я был бы очень богат, потому что множество вещей теряют свою стоимость, особенно кредиты, друзья, облигации и так далее.

Взгляните на историю. Например на Германию за последние сто лет. Они воевали в Первой мировой. Потом у них была гиперинфляция, которая привела ко Второй мировой. Держатели облигаций вылетали в трубу три раза. А если вы владели Сименсом, и продолжаете владеть им и сегодня, то это конечно нельзя назвать фантастическими инвестициями, но, по крайней мере, у вас есть что-то. Я думаю, в случае с акциями, вы владеете частью компании, что лучше, чем быть кредиторами для компаний, и особенно кредиторами для правительства (намёк на корпоративные и правительственные облигации; во втором случае т.н. «трежери»; прим. mixednews)

Фабер о ключевом различии между номиналом и реальностью, о том, почему золото сейчас дешевле, чем было в 1999 году, и о достижении индекса Доу и золота паритета.

В условиях печатания денег очень трудно разобраться, что в действительности дёшево, а что дорого. Вот цена на пшеницу высокая или низкая? С поправкой на инфляцию, она крайне низка. В номинальном выражении она относительно высокая. Я считаю, что в марте 2009-го, когда индекс S&P был на уровне 666 пунктов, рынок был более дёшев, чем это обычно воспринимается, и это из-за печатания денег, и я не думаю что в номинальном выражении мы снова увидим S&P на 666 пунктах.

Другими словами, они напечатают столько денег, что S&P может быть на, скажем, 2000 пунктах, но в реальном выражении индекс может быть ниже минимумов марта 2009-го. Возможно в случае с золотом, в один прекрасный день мы достигнем соотношения с Доу 1 к 1, как это было в 1980-ом. Другими словами, Доу может находиться на отметке в 10-12 тысяч пунктов, и золото будет находиться на том же уровне.

Вот почему я советую людям накапливать золото. Подвергается ли золото коррекции? Да, есть некоторая излишняя эйфория относительно золота, но я не думаю что в стоимости золота раздут пузырь. На самом деле, я бы сказал, что нынешняя стоимость золота в 1400 долларов за унцию дешевле чем в 1999-ом, потому что я вижу рост необеспеченной ответственности США, ростом задолженности США, и ростом задолженности домохозяйств, и в целом создании базы материальных благ, что происходят в Китае и России.

Напряжённые и страшные времена неизбежно вызывают странное сочетание двух очень разных и сложных человеческих качеств: честности и жестокости. Выплывает нелицеприятная правда и часто бывают вспышки ярости. Поскольку времена сегодня особенно напряжённые и могут стать ещё ужаснее, то возможно, мы должны подойти конструктивно к обеим качествам и стать кристально честными с самими собой. Начнём с признания того, что нас беспокоит больше всего. Начнём с признания того, как низко мы пали …

Наша экономика, наша культура, весь наш мир построены на долге. Никто никогда не спрашивал нас, этого ли мы хотели, просто так была устроена система, когда мы в ней появились. Многие из нас прожили всю свою жизнь, думая, что долг – это необходимая характеристика ежедневной торговли и ценная движущая сила успешного общества. Большинство семей в Америке постоянно работают в убыток, попав в ловушку постоянных циклов ответственности и процентов. Есть даже широко распространённые школы экономической мысли, которые исключительно сосредоточены на производстве и использовании долга. Только недавно многие люди начали спрашивать себя, какова материальная выгода (если она есть) в состоянии зависимости от долгового финансирования.

После тщательного изучения очевидно, что долги не двигают экономику, они душат её. Они не вызывают рост, они душат и отравляют её. Чрезмерный долг – не основополагающий орган в теле торговли, это аберрация, распространяющийся рак, который нарушает обращение здоровой торговли. Долг, по большей части, не нужен.

Конечно, долг может быть очень полезен, если вы – контроллёр или смотритель системы, особенно если вы хотите централизовать и сохранить власть над этой системой. Тактическое владение долгом веками использовалось элитой в качестве средства заточения масс или создания атмосферы бесконечной зависимости. Давайте посмотрим, что же такое долг и как его используют сегодня против среднего американца …

Разберёмся с долгом

Классическое произведение Чарльза Диккенса «Крошка Доррит» обычно ошибочно истолковывается как «история любви», однако главное действующее лицо в книге – не Крошка Доррит или добрый Артур Кленнэм, а система долга самой Англии и её влияние на все социальные классы от уличного нищего до светской элиты. Диккенс презирал идею долга и долговые тюрьмы, поскольку его отец просидел в подобной значительную часть своей жизни, что вынудило юного Чарльза работать, чтобы только поддержать своих родителей. Диккенс хорошо понимал злой умысел, скрывающийся за системой долга, и часто выступал против неё в своих работах.

Героем из «Крошки Доррит», очаровавшим меня, был мистер Мёрдл, национальная банковская суперзвезда, который доминировал в инвестиционном мире с помощью британских чиновников казначейства и различных политических извращенцев. Мёрдла называли в торговых кругах «человеком века», финансовым чудом, который, похоже, зарабатывает состояние в каждом предприятии, к которому он прикасается. Мало кто понимает, что Мёрдл – мошенник, специалист схемы Понзи, который берет деньги у неосторожных спекулянтов и вкладывает их во всё более сомнительные инвестиции. Чтобы продолжать скрывать тот факт, что все его финансовые предприятия заканчиваются в руинах, он привлекает всё больше и больше вкладчиков, чтобы погасить предыдущие долги. Проблема в том, что Мёрдл создаёт долг, чтобы выплатить долг. В конце концов, его неплатежеспособность, а также всех тех, кто ему доверял, раскроется и низвергнет ложь, которую он тщательно выстроил. Любая экономическая несостоятельность неизменно выявляется, независимо от того, как умело она скрыта.

М-р Мёрдл, на мой взгляд, – это почти идеальное литературное воплощение сегодняшнего частного Федерального Резерва и глобальных банковских синдикатов JP Morgan, Goldman Sachs, Citigroup, и т.д. Федеральный Резерв с помощью политиков по обе стороны баррикад создал ряд иллюзорных стимулов (через снижение процентных ставок), которые позволили банкам начать кредитование практически неограниченного количества бумажных денег по рекордно низким ценам. Америка была наводнена кредитом до такой степени, что обычному человеку было почти невозможно избежать искушения и не взять в долг. Чего мы тогда не понимали, но начинаем понимать теперь, так это, что кредит, полученный с бумажных денег, – это не «капитал», это НЕ богатство. Кредит – это создание обязательства заплатить позже, если вообще когда-либо заплатить, и поскольку нет правил, позволяющих привязать долг к какому-нибудь законному залогу (по крайней мере, для банков), то нечем подкреплять обязательства, если они нарушаются. Таким образом, кредит, созданный бумажными деньгами, – это не создание богатства (как, похоже, считают кейнсианцы), а разрушение богатства!

Из-за отсутствия осязаемости долг можно упаковать и переупаковать в любой форме, которая нравится банкам. Производные финансовые инструменты – прекрасный пример фантомной природы долга; ценные бумаги, которые не имеют никакой реальной стоимости вообще и тем не менее оцениваются и продаются, как если бы они были настоящим сырьевым товаром. Этот вид торговли является в корне некоторой разновидностью финансовой бомбы замедленного действия. Так же, как в литературном мире «Крошки Доррит», схема Понзи в нашем самом настоящем мире должна была достичь критической точки, и в 2008 году она её достигла.

Чем наши беды сильно отличаются от бед в произведении Диккенса – это то, что Мёрдл на самом деле чувствует вину за то, что он сделал (или по крайней мере боится правосудия, которое его настигнет), что приводит его к самоубийству в конце романа. В реальном мире Мёрдлы нашей эры кажутся вполне довольными наблюдателями того, как эта страна рухнет из-за их интриг, и редко ощущают какие-либо последствия того, что они делают. В самом деле, современная банковская элита более склонна упиваться жгучей «шоковой волной» от кредитной детонации, чем чувствовать какое-либо «раскаяние». Дело в том, что Диккенс более 150 лет назад ясно видел то, что многие американцы сегодня по-прежнему не видят; долг – это абстрактная идея, абсурдная игра, которая путает и опутывает невинных людей. Системы на основе долга завлекают граждан в торговлю своим материальным благосостоянием и трудом в обмен на обещание будущих доходов, которые никогда не будут получены. Долг служит лишь ослаблению масс и усилению власти кредиторов.

Последствия долга

Как хорошо до сих пор нам служили экономики, основанные на долге?

Задолженность по кредитной карте средней американской семьи составляет от $8000 до $15.000. Общий долг домохозяйств, включая ипотечные кредиты и кредиты под залог недвижимости, достигли в среднем 136% годового дохода семьи:

http://www.creditcards.com/credit-card-news/credit-card-industry-facts-personal-debt-statistics-1276.php

http://blogs.forbes.com/moneybuilder/2010/06/24/one-big-difference-between-chinese-and-american-households-debt/

Около 80% ипотечных кредитов, выданных ипотечным заемщикам за последнее десятилетие, были кредитами с регулируемой процентной ставкой (ARM), то есть 80% ипотечных кредитов в США были переоформлены или скоро будут переоформлены под гораздо более высокие процентные ставки. В 2009 году было около 1,4 миллиона заявок о банкротстве, а в 2010 году – 1,5 миллиона. Один из каждых 45 домов в Америке в 2010 году получил повестку об отчуждении собственности:

http://www.marketwatch.com/story/top-10-cities-where-foreclosure-rates-are-highest-2011-01-27

http://www.uscourts.gov/Statistics/BankruptcyStatistics.aspx

Имейте в виду, что в 2005 году были введены новые правительственные нормы, что сделало объявление банкротства намного более сложным делом. В 2006 году количество заявок резко сократилось. Теперь, несмотря на сильные препятствия, рост заявок снова превысил 100%.

«Официальный» государственный долг в настоящее время составляет более $14 триллионов, что составляет около 100% ВВП США (с социальными программами, такими как социальное обеспечение, эта цифра, вероятно, ближе к 400% ВВП). Отметка в 100% часто упоминается как переломный момент для большинства стран, пытающихся выполнять обязательства. Государственный долг Греции составлял 108-113% от ВВП, когда она перешла к режиму экономии. С 2004 по 2010 год (период, составляющий всего шесть лет) наш национальный долг удвоился. Чтобы лучше это понять, США понадобилось более 200 лет, чтобы достичь своего первого триллиона долларов долга. Теперь нас ожидает рост долга на, по крайней мере, триллион каждый год. Это неустойчивая ситуация.

Часто упоминаемый потолок долга повышался шесть раз за последние три года. Такая частота беспрецедентна. Международные рейтинговые агентства в настоящее время открыто предлагают покончить с кредитным рейтингом Америки «ААА»:

http://www.bloomberg.com/news/2011-01-28/moody-s-says-time-shortens-for-us-rating-outlook-as-sp-downgrades-japan.html

Понижение кредитного рейтинга будет иметь разрушительные последствия для того небольшого интереса со стороны иностранцев, который ещё остался по отношению к инвестициям в ценные бумаги Министерства финансов США.

На местном фронте города и штаты находятся на грани банкротства из-за исчезновения муниципальных рынков облигаций. Города сильно зависят от двух источников дохода для продолжения функционирования: налогов на имущество и муниципальных инвестиций. Налоги на имущество, очевидно, сокращаются, так как стоимость недвижимости продолжает падать. Остаются только муниципальные инвестиции, которые также, к сожалению, исчезают с карты:

Аналитик Уолл-стрит Мередит Уитни недавно заявила в интервью программе «60 минут», что она считает, что в 2011 году в разгар муниципального кризиса от 50 до 100 американских городов объявят дефолт. Её слова были тут же подвергнуты критике со стороны остальных МСМ из-за её прогноза. На мой взгляд, её оценки были ещё довольно скромными, особенно если Федеральная резервная система не пойдёт на ещё один раунд денежного стимулирования (QЕ3) штатов (хотя Бернанке отрицает, что эта политика будет принята ФРС, что означает, что есть высокая вероятность, что так оно и будет).

Таким образом, США купаются в долгах. С начала кредитного кризиса абсолютно ничего не изменилось в лучшую сторону в плане разрушения богатства и обязательств, и с каждым кварталом ситуация выглядит всё более неустойчивой.

Куда нас несут «американские горки» долга?

Какой наиболее вероятный исход описанных выше условий? Очень важно продолжать политику денежного стимулирования Федеральной резервной системы в качестве «противовеса» развивающемуся долговому кризису.

Как ясно показано в романе Диккенса, который мы обсуждали ранее, предотвращение последствий долга путём создания дополнительного долга – это временное решение, которое только приводит к ещё большим бедствиям в будущем. Любой, кто считает, что инфляция бумажных денег на самом деле «компенсирует» нестабильность долга, будет сильно разочарован. В сущности, стимул, созданный правительством, – это не решение долгового бремени, вызванного корпорациями, а простое перераспределение долга от банков к американским налогоплательщикам. Федеральная резервная система и наше собственное Казначейство не выплатили ничего. Они просто перенесли ответственность по оплате с банков, которые создали проблемы, и передали эту ответственность нам. Помимо этого, они также подготовились к сокрушительному удару девальвации доллара. Вот где закрывается тюремная решётка …

Если наш исторический долг не уменьшается, а только перемещается, тем временем расширяясь, то это означает, что в конечном итоге наша кредитоспособность окажется под сомнением. На самом деле, так уже случилось. Иностранные инвестиции в долгосрочные казначейские обязательства сократились. Наш собственный центральный банк в настоящее время является крупнейшим держателем долга США, превзойдя даже Китай (Примечание: эту новость до сих пор игнорируют почти все агенства новостей):

http://www.ft.com/cms/s/120372fc-2e48- …

Таким образом, вопрос о дефолте долга превращается из теоретического в совершенно насущный. Если Федеральная резервная система продолжит покупать наши долги бумажными деньгами, то это означает, что последствия долга будут только отложены, доллар перестанет использоваться как мировая резервная валюта и настанет гиперинфляция. Если они перестанут их покупать, то наше правительство объявит дефолт, финансовая инфраструктура страны перестанет существовать, доллар потеряет свой статус мировой резервной валюты и настанет гиперинфляция. Банковская элита не только возвела тюрьму, она бросила нас в Алькатрас!

Борьба за очередное повышение потолка долга скрывает тот факт, что долг уже нанёс все повреждения, которые мог. Замораживание потолка становится делом принципа, причём важным, но оно никоим образом не остановит дисфункцию и хаос в будущем. В лучшем случае, оно может сократить продолжительность бедствия на несколько лет. Важно помнить, что государственное вмешательство только принесёт большие потери. Нет лёгкого пути, магического трюка, блестящей идеи в последнюю минуту, которые разрешат этот беспорядок. Нас ждут годы упорной работы, решительность, честность и жертвы.

Инфляция будет модным словом 2011 года. Бесконечные долги вызывают бесконечную кейнсианскую ликвидность. Ожидайте ещё раз в этом году увидеть очередное повышение стоимости товаров вдвое.

Долги населения в 2011 году, вероятно, выровняются, поскольку всё больше американцев отказываются от своих привычек к кредиту и предпринимают более согласованные усилия откладывать сбережения. В 2009 году Visa потеряла 11% использования своего кредита, а MasterCard – 22%. Более восьми миллионов потребителей вообще перестали пользоваться кредитными картами с конца 2009 года:

http://abcnews.go.com/Business/holiday-shopping-americans-cut-back-credit-card/story?id=12367547

Банковское кредитование по-прежнему тяжело получить, так как кредиторы повысили требования, необходимые для получения ипотеки FHA (Federal Housing Administration):

http://www.bloomberg.com/news/2010-11-17/home-ownership-gets-harder-for-americans-as-lenders-restrict-fha-mortgages.html

Вернётся ли когда-нибудь использование кредита и потребление на основе долга до уровня, сопоставимого с 2006 годом? Никогда. Можно тогда предсказать, что сбережения будут резко расти, если использование кредита падает, но это тоже маловероятно. Почему? Потому что из-за инфляции в течение следующего года американцы будут тратить гораздо больше на товары первой необходимости, чем они тратили когда-либо прежде. Какие бы сбережения они ни отложили, те будут съедены неустанным всплеском цен на сырьевые товары. Термин, используемый для сочетания хронической задолженности, низкого роста рабочих мест и растущей инфляции, – это «стагфляция». Я честно не могу придумать худшую ситуацию, чем подвергнуться растущим расходам на фоне ухудшающегося уровня жизни. Как ясно показывает Диккенс в «Крошке Доррит», как можно ожидать, что человек выполнит свои обязательства, если он за них сидит в тюрьме?

Разорвать замкнутый круг в разгар мировых беспорядков

Почему после тридцати лет под деспотическим правлением режима Хосни Мубарака египетский народ вдруг решил восстать? Почему именно сейчас? МСМ расскажет несколько политических сказок, но ключом к самым многочисленным восстаниям, особенно на Ближнем Востоке, является отсутствие необходимых товаров. В последний раз в Египте происходило восстание такого масштаба во время хлебных бунтов 1977 года, когда МВФ прекратил государственные субсидии на основные продукты питания. Стоит ли удивляться, что в этом регионе потрясения развились так быстро, когда цены на зерно удвоились? Это разрушительная сила долга и так называемых «решений», которые просто увековечивают долг.

Тунис, Египет и Йемен – это только начало. Жало инфляции будет невыносимым, когда меры жёсткой экономии укоренятся в Европе, и вероятность беспорядков в Греции, Испании, Португалии и Италии очень высока. Однако, наиболее нестабильная обстановка на планете на сегодняшний день – в Соединённых Штатах, которые, как мы показали в предыдущих статьях, в настоящее время преднамеренно и злобно демонтируются в рамках подготовки к регулированию МВФ и централизации. Сегодня МВФ преследует Египет, готовясь вмешаться, если нация сойдёт с ума. Завтра это будем мы. Я буду очень удивлён, если до конца этого года мы не услышим о вмешательстве МВФ в американскую экономику и доллар, предлагая больше долга и более неконтролируемое управление.

Чтобы разрушить круг задолженности, нужно принять политику децентрализации и самодостаточности. Чтобы вернуть контроль над нашей местной торговлей и установить микро-экономики с самодостаточными методами торговли. Долг нужно вообще удалить из уравнения, и необходимо применить системы, защищённые гибкостью и резервированием. Сбережения и производство должны заменить бесконечные расходы и аутсорсинг. Клаустрофобная философия глобализма должна быть отброшена и заменена целями независимости и самодостаточности. Сокращая нашу зависимость от коррумпированных институтов, мы разорвём их способность питаться с нас. Создавая лучшую систему, мы сделаем неправильную устаревшей. Сбросим ли мы ловушки долговой машины, зависит только от нас.

Необходимо сделать два очень важных шага: осознать, что долг – это не единственный способ, и осознать, что долг – это худший способ. Процветание не достигается за счёт будущего. Общество, которое, наконец, примет этот факт близко к сердцу, добьётся действительно невероятного …